Please download to get full document.

View again

of 9
All materials on our website are shared by users. If you have any questions about copyright issues, please report us to resolve them. We are always happy to assist you.

ПРОСТРАНСТВО И ВРЕМЯ 1 2 (23 24)/ PDF

Category:

Fashion & Beauty

Publish on:

Views: 26 | Pages: 9

Extension: PDF | Download: 0

Share
Related documents
Description
половина жития св. Екатерины представляет из себя почти буквальный перевод той же Метафрастовой редакции, и Святитель, вместо того, чтобы самому переводить латинский текст, воспользовался здесь готовым
Transcript
половина жития св. Екатерины представляет из себя почти буквальный перевод той же Метафрастовой редакции, и Святитель, вместо того, чтобы самому переводить латинский текст, воспользовался здесь готовым славянским переводом». Однако, как указывает А.М., Святитель пользовался им и при написании житий Феодора стратилата (память 8 февраля) и св. блаженного Алексия человека Божия (память 17 марта). Сравнение этих житий с находящимися в наших Четиих-Минеях дает основание предполагать, что Святитель и здесь пользовался Анфологионом. Чрезвычайно ценными и важными в научном плане являются и приложения к исследованию Александра Михайловича, составляющие три обширных тома и охватывающие весь годичный житийный цикл. Там еще более подробно разбирается текст каждого жития Четиих-Миней, указываются их источники, а иногда приводятся параллельные отрывки из Макарьевских великих Миней или Житий святых Сурия и Четиих-Миней Димитрия Ростовского. Однако при всей, казалось бы, фундаментальности исследования, сам Александр Михайлович скромно отметил, что некоторые вопросы он не успел осветить, предоставив их исследование будущим поколениям исследователей. Первый вариант диссертации был без приложений, а три их тома, в которых день за днем разобраны жития святых с привлечением очень многих источников, которыми пользовался в своей работе свят. Димитрий, составляют очень важное и ценное добавление. Они, по сути, содержат материал, достаточный для нескольких диссертаций. Кончина протоиерея Александра Державина последовала на 92-м году жизни. В журнале Московской патриархии был напечатан некролог, в котором написано: «23 апреля 1963 года в Москве скончался заслуженный митрофорный протоиерей, почетный настоятель храма Знамения Божией Матери, магистр богословия Александр Михайлович Державин» 1. И далее отмечено, что его заветной мечтой было «желание до самой смерти служить Церкви Божией и умереть в храме у престола Божия». Похоронен он на старинном Пятницком кладбище недалеко от храма Знамения, где служил почти до последних своих дней. Могила о. Александра не забыта, за ней ухаживают и его внучатые племянницы, и крестницы, и община храма Знамения. ЛИТЕРАТУРА 1. Центральный архив ФСБ России. Д. Р Центральный государственный архив города Москвы (ЦАГМ). Ф Оп. 3. Д А.Д. [Державин А.М.]. Стихотворения. М., Александрова Т.Л., Суздальцева Т.В. Русь уходящая. Рассказы митрополита Питирима. СПб.: Ульяновский Дом Печати, Глушаков А., прот. Протоиерей Александр Михайлович Державин (некролог) // Журнал Московской Патриархии С Державин А. Городок: (Из летних впечатлений): [Поэма об Угличе] // Авангард , 25, 26, 28, 29 февраля; 4 марта. 7. Державин А., прот. Радуют верных сердца. Четии-Минеи Димитрия, митрополита Ростовского: В 3 ч. М.: Ихтиос, Державин А., прот. Четии-Минеи святителя Димитрия, митрополита Ростовского, как церковно-исторический и литературный памятник // Богословские труды Т. 15. С Державин А., прот. Четии-Минеи святителя Димитрия, митрополита Ростовского, как церковно-исторический и литературный памятник // Богословские труды Т. 16. С Державин А.М. Певец мира Божьего: избранное. М.: Ихтиос, Димитрий Ростовский. Четии-Минеи. Ч. I. (сентябрь-ноябрь). Киев, Димитрий Ростовский. Четии-Минеи. Ч. II. (декабрь-февраль). Киев, Димитрий Ростовский. Четии-Минеи. Ч. III (март-май). Киев, Димитрий Ростовский. Четии-Минеи. Ч. IV (июнь-август). Киев, Калугин В.В. Трудитесь ближних ради // Московский церковный вестник Ноябрь. С Полякова О.Б. Библиотеки при учебных заведениях г. Углича и уезда в XIX нач. XX в. // Исследования и материалы по истории Угличского Верхневолжья. Вып. 4: Книжная культура Углича. Углич, С Т аго В. Торжественные дни в Ростове Великом. В память 200-летия со дня блаженной кончины свят. Димитрия, ростовского чудотворца. М., Труды КДА [Электронный ресурс]. Режим доступа: 19. Шляпкин И.А. Святитель Димитрий и его время. СПб., Migne J.-P. Patrologiae cursus completus. Series graeca. Paris: Turnhout, , volumina Surius L. Vitae Sanctorum orientis et occidentis. Coloniae Agrippinae, , volumina 1 7. [2-е изд.]. Цитирование по ГОСТ Р : Державина, Е. И. Священник, ученый, поэт: отец Александр Державин / Е.И. Державина // Пространство и Время (23 24). С Стационарный сетевой адрес: provr_st1_2-23_ Глушаков А., прот. Протоиерей Александр Михайлович Державин (некролог) // Журнал Московской Патриархии С СИМВОЛ ЭПОХИ: ЛЮДИ, КНИГИ, СОБЫТИЯ УДК 1(091)Шпет Коцюба В.И. Г.Г. Шпет как историк духовно-академической философии Коцюба Вячеслав Иванович, доктор философских наук, доцент кафедры философии Московского физико-технического института (государственного университета) ORCID ID https://orcid.org/ «Очерк развития русской философии» Г.Г. Шпета рассматривается как опыт наиболее последовательного применения им собственной философской системы к трудам философовакадемистов. Дан анализ шпетовского понимания российского ученичества у западной философии, согласно которому духовно-академический этап представлял собой первые шаги самостоятельного построения философии по западным образцам после периода «прописей» иностранных философских сочинений в отечественной университетской философии XVIII в. Ключевые слова: Г.Г. Шпет; «Очерк развития русской философии»; русская философия; духовно-академическая философия; Запад; Восток. Послереволюционный период ознаменован появлением ряда крупных трудов по истории русской духовно-академической философии. Хронологически первым среди таких исследований является неоконченная работа Г.Г. Шпета «Очерк развития русской философии», вышедшая в Петрограде в 1922 г. В этой работе философы-академисты рассматриваются так же подробно, как и представители других философских направлений. Шпет еще до революции обращался к наследию духовно-академической философии. Так, 4 октября 1914 г. на заседании Московского психологического общества им был прочитан доклад «Философское наследие П.Д. Юркевича (к сорокалетию со дня смерти)» 1. Доклад на основе анализа произведений Юркевича представил обстоятельное и глубокое исследование основных тем его философского учения (отношение к материализму и метафизике, философии Густав Густавович Шпет ( ), философ, психолог, теоретик искусства, переводчик; действительный член (1921) и вице-президент ( ) Государственной академии художественных наук Титульный лист первого издания доклада Г.Г. Шпета «Философское наследие П.Д. Юркевича (к сорокалетию со дня смерти)» (М., 1915) Платона и Канта, учение об идее). Докладчик не просто изложил взгляды киевского мыслителя, но также показал их значение для истории философии, сформулировал позицию Юркевича в решении основных философских вопросов (философия и наука, знание и вера) и дал этой позиции свою критическую оценку. В этом докладе, который, по замечанию М.К. Поливанова, производит впечатление изложения «системы очень близкой Шпету» 2, проявились и собственные воззрения Шпета на сущность и предназначение подлинной философии: она должна стоять над временем и историей, быть выразительницей 1 Шпет Г.Г. Философское наследство П.Д. Юркевича: (К сорокалетию со дня его смерти). М.: Типо-лит. Т-ва И.Н. Кушнерев и Ко, Поливанов М.К. Очерк биографии Г.Г. Шпета // Начала С Г.Г. Шпет (стоит слева) и Георгий Иванович Челпанов ( ), философ, логик, психолог Обложка первого издания работы Г.Г. Шпета «Явление и смысл. Феноменология как основная наука и ее проблемы» (М., 1914) Титульный лист первого издания «Очерка развития русской философии» Г.Г. Шпета (Пг., 1922) свободы философского духа. Согласно Шпету, философия призвана быть строгой наукой, имеющей свою предметную область, методологию познания и систему знаний. Такое понимание философии Шпет вынес из Психологической семинарии Г.И. Челпанова при Киевском университете св. Владимира, занятия которой он посещал, обучаясь на историко-филологическом факультете университета. Предшествовавшие этому два года учебы на физико-математическом факультете, очевидно, дали Шпету некоторые представления о природе научного знания в естествознании, что также повлияло на его отношение к стандартам философского знания. Как отмечает Поливанов, «семинар Челпанова был редким даже в те годы в русской университетской жизни по серьезности, научной широте и тщательности выбора направления. Шпет сформировался как философ именно в этом семинаре. Его работы тех лет уже отмечены той самой дисциплиной ума, страстью к выявлению и обсуждению своих предшественников, той тонкой диалектикой и стремлением представить философию как знание, которые характерны для зрелых трудов Шпета» 1. С 1910 г. до начала Первой мировой войны Шпет регулярно выезжает за границу, работает в библиотеках, в Геттингене занимается под началом Гуссерля. Плодами этих лет становятся книги Шпета с характерными названиями: «Явление и смысл. Феноменология как основная наука и ее проблемы» 1914 г. и «История как предмет логики: Критические и методологические исследования» 1916 г., с посвящением Гуссерлю, магистерская диссертация, защищенная в Московском университете. Все эти особенности философской биографии Шпета определили его отношение к тому, что, с его точки зрения, может быть названо философией. Второй важной чертой полноценной философии наряду с научностью для Шпета является ее независимость от служения каким бы то ни было «внешним» по отношению к философии практическим задачам социальным, религиозным, нравственным. Идеал Шпета свободная чистая философия как чистое знание, подчиняющееся только своим внутренним законам, развивающее себя как свободное творчество и созидающее «высокую культуру». Согласно Шпету, как это он излагает в «Очерке развития русской философии», всякая культура последовательно проходит ряд ступеней в своем отношении к знанию. Для первой характерно «магическое» понимание науки как служительницы практическим нуждам человека, сменившей в этой роли магию и алхимию. Наука на этой стадии выражает себя в систематическом познании природы и человека и его общественных отношений. На второй ступени формируется более углубленное понимание человека через изучение «истории человека в его быте, нравах и творчестве». И только на последующей стадии возникает интерес к философским темам: к душе, к мировоззрению, к различным идеям, «в очищенном не практическим смысле». В философии высокое культурное сознание находит самое себя, довлеет себе и в практических приложениях не нуждается, ибо все «приложение» философии «ее вольное бытие» 2. Согласно Шпету, полноценная философия в России дело будущего. Первую причину неразвитости отечественной философии Шпет видит в культурном невежестве, произошедшем от того, что Русь восприняла христианство без античной традиции. Напротив, для западного образованного человека античная культура всегда была «открытою книгою», и потому в момент кризиса последовало «всеобщее обращение к языческим предкам», которое и «возродило Европу» при том что и при падении Византия свои «наследственные действительные сокровища», под которыми Шпет подразумевает античное культурное наследие, унесла на Запад. А в России не было своего Возрождения. Только в XVII столетии, которое для Западной Европы, как отмечает Шпет, было веком «великих научных открытий, свободного движения философской мыс- 1 Там же. С Шпет Г.Г. Очерк истории русской философии // Сочинения. М.: Правда, С СИМВОЛ ЭПОХИ: ЛЮДИ, КНИГИ, СОБЫТИЯ ли и широкого разлива всей культурной жизни», западное влияние начинает ощущаться и на оторванной от европейской жизни Руси. Эта причина является для Шпета, собственно, самой существенной, поскольку для него «философия как чистое знание есть порождение античной языческой Европы» 1, в культуре которой возникла рефлексия, направившая свое внимание на саму мысль. В мировоззрении Шпета важную роль играло противопоставление «Европы» и «Востока». Для первой, начиная с античности, главной ценностью является творчество мысли, любовь к рефлексии. Второй не поднимается выше «переживания». Христианство, по мнению Шпета, есть принадлежность «Востока», оно мешало развитию европейской культуры, и только с обращением к античному наследию в Европе возникло Возрождение, которого Шпет желал бы и для России. Вторую важную причину неразвитости русской философии Шпет видит в том, в России не сформировалась своя творческая аристократия, подобно той, какая была на Западе, где она в качестве второй интеллигенции сменила первую средневековую интеллигенцию духовенство и обеспечила расцвет Ренессанса. В России же начиная с эпохи Петра Первого не своя творчески развитая, а чужая для Руси европейская культура стала насаждаться сверху правительством, и вместо творческой появилась правительственная интеллигенция. А государство, по природе своей являясь выражением народного инстинкта самосохранения, консервативно и утилитарно и потому лишено творческого начала. Государство не может созидать культуру, которая по природе своей свободна. Такой же несвободной была и правительственная интеллигенция, ограниченная предписаниями и контролем власти. Когда же во времена Пушкина в России появились ростки творческой аристократии, они были заглушены формированием интеллигенции оппозиционной, нигилистической, либеральной и социалистической, такой же культурно неразвитой и утилитарно относящейся к культуре и к философии, как и правительство. Третью дополнительную причину неразвитости русской философии Шпет видит в том, что правительство с 1850 г. на 10 лет запретило преподавание философии в университетах. Хотя, как замечает Шпет, этот запрет был логичен и оправдан как со стороны государственной власти, так и со стороны самой философии: по Шпету, правильнее или допускать философию как свободную, или не допускать никакой. Но после этого перерыва философии пришлось оживать в новой умственной обстановке, «создавшейся вне академической работы и вне академических идеалов». А вне этого, в представлении Шпета, не может развиться полноценная философия. Такое положение дел и привело к тому, что на нашей почве вырастала философия «бледная, чахлая, хрупкая». Вышеизложенные собственные представления Шпета о том, какой может и должна быть настоящая философия, и определили его подход в оценке представителей отечественной философской мысли, в том числе и духовно-академической. Рассматривая наследие того или иного мыслителя, Шпет прежде всего обращает внимание на то: (1) как данный мыслитель понимает предмет и предназначение философии, насколько обнаруживает склонность к «чистой» философии и учености и насколько служит видам правительства; (2) в какой мере демонстрирует творческие способности в области философии, а в какой зависит от других мыслителей, и опять же каких, творческих или второстепенных; (3) особенным предметом постоянного внимания Шпета, обусловленного его философским прошлым, является трактовка тем философской психологии у разбираемых им авторов и наличие или отсутствие психологизма в их взглядах. Первая страница IV главы «Очерка» Г.Г. Шпета («По линейкам») Духовно-академической философии первой половины XIX в. 2 в своем «Очерке» Шпет посвящает IV главу, озаглавленную «По линейкам». В своеобразной шпетовской градации российского ученичества у западной философии этот этап означает первые шаги самостоятельного построения философии по западным образцам после периода «прописей» иностранных философских сочинений в отечественной университетской фи- 1 Шпет Г.Г. Мудрость или разум? // Мысль и слово. Философский ежегодник / Под ред. Г. Шпета. М., С В сохранившемся плане «Очерка», включающем также и ненаписанные Шпетом вторую и третью часть, параграфы IV главы так и названы: «8. Духовно-академическая философия первой половины XIX века в Киеве (опечатка в тексте, должно быть в Санкт-Петербурге): Сидонский, Кедров, Дроздов. Карпов. 9. Духовно-академическая философия первой половины XIX века в Москве: Голубинский; в Киеве: Скворцов, Авсенев. 10. Университетские профессора из Духовных академий: Михневич, Новицкий, Гогоцкий». (См.: Щедрина Т.Г. «Я пишу как эхо другого...»: Очерки интеллектуальной биографии Густава Шпета. М.: Прогресс-Традиция, 2004, С. 38). 221 лософии XVIII в. Характеризуя духовно-академическую философию в целом как разновидность официальной философии со всеми ее родовыми недостатками, Шпет верно отмечает, что доминирующее место в ней естественным образом заняла тема соотношения веры и знания. Но разработка этой темы философскими средствами, отмечает Шпет, была затруднительна, потому что решать проблему веры и знания надлежало, не впадая в догматические заблуждения католицизма и протестантизма. Кроме того, согласно Шпету, духовно-академическая философия в решении своего основополагающего вопроса не могла быть свободной, поскольку христианская религия отдавала несомненный приоритет вере перед знанием. Поэтому, замечает Шпет, данный вопрос «серьезно и искренне философски почти не решали». «Сама его постановка, предметно-онтологическая или гносеологическая, тщательно обходилась и заменялась либо безыдейным историческим исследованием, либо психологическими и антропологическими объяснениями» 1. Титульный лист «Введения в науку Философию» Ф.Ф. Сидонского (СПб., 1833) Здесь Шпет, судя по всему, имеет в виду, что решение вопроса заменялось либо изложением истории вопроса с пересказом чужих позиций без объявления своей, либо рассмотрением проблемы веры и знания в психологическом отношении (знание начинается с веры и т.п.). Главной чертой духовно-академической философии Шпет считает обусловленный предписаниями свыше «априорный скептицизм» по отношению к человеческому знанию. Поскольку сама цель преподавания философии в духовно-учебных заведениях, как отмечает Шпет, цитируя историка Санкт-Петербургской духовной академии И. Чистовича 2, заключалась «в дознании слабости и безсилия человеческого разума открыть истину собственными средствами, без высшего света Откровения» 3. Между тем преподаватели философии духовных академий (как и их современники в университетах) оказалась в сложном противоречивом положении, т.к., с необходимостью следуя пути скептицизма в отношении знания, обстоятельствами времени они вынуждены были отстаивать «достоинство» и «пользу» философии как особого типа знания, которое преподавали. При рассмотрении отдельных представителей духовно-академической философии Шпет следует своим вышеизложенным принципам. Он начинает с преподавателей Санкт-Петербургской духовной академии, отмечая, что именно она стала рассадницей философских кадров для других академий. Первым Шпет рассматривает Ф. Сидонского 4, с одной стороны, называя его «Введение в науку философии» лучшей книгой по философии из появившихся до 1833 г., с другой, показывая, что эта книга не отличается самобытной оригинальностью, носит печать эклектизма, и в ней автор вынужден постоянно лавировать между признанием за философией прав на рассуждение, составляющих ее пользу, и утверждением истинной веры как опоры для философа, делающей излишней дальнейшую пытливость его разума. По мнению Шпета, работа Сидонского выражает основной тон всей духовно-академической философии это стиль неопределенного и колебательного философствования, с боязнью высказать свое мнение, отчего академисты старались больше заниматься историей философии, выражались общими и бесцветными формулировками. Из-за этой скованности многие таланты в академической среде, включая Сидонского, остались нереализованными. Среди философов-академистов первой половины XIX в. положительно, конечно, вместе с критическими замечаниями, Шпет выделяет только: (1) Ф.А. Голубинского за ум, хорошую подготовку в истории философии и прямоту в утверждении ее апологетических задач по отношению к христианству, а также отсутствие «сервилизма мысли» и натянутых «согласований» или «заигрываний со светскою наукою» 5 ; (2) О. Новицкого 6 за речь в защиту философии, в которой проявилось «сочувственное понимание задач философии, как в своем роде единственного и незаменимого вида культурного творчества» 7 ; и особенно 1 Шпет Г. Указ. соч. С Чистович Иларион Алексеевич ( ) церковный историк, доктор богословия, педагог, писатель, член-корреспондент Санкт-Петербургской академии наук. (Прим. ред.). 3 Шпет Г. Указ. соч. С Сидонский Федор Федоро
Similar documents
View more...
Search Related
We Need Your Support
Thank you for visiting our website and your interest in our free products and services. We are nonprofit website to share and download documents. To the running of this website, we need your help to support us.

Thanks to everyone for your continued support.

No, Thanks